<   |  > 

Очень трудно жить, когда тебя никто не любит, считают жутким

надоедой и стремятся от тебя избавиться!



Маленький Скрип был очень веселым и разговорчивым созданием. Ему

доставляло огромное удовольствие селиться поближе к Человеку и

разговаривать с ним. Иногда он выбирал местом своего обитания обувь и

тогда при каждом шаге весело напевал:



- Скрип-скрип! Мы идем! Как нам весело шагать! Скрип-скрип!



Однако хозяину обуви почему-то не доставляло удовольствия

приободряющее пение Скрипа и он всячески старался от него избавиться.

В ход шли любые средства. Живущего в подошве Скрипа пытались разбить

молотком, мазали Маслом, норовили утопить в воде. Дело заканчивалось

тем, что Скрип разочаровывался в Человеке и, обиженно поскрипывая,

уходил.



Еще Скрип был отличным сторожем. Лучше любой собаки. Но, конечно,

собаки не кусачей. Собака могла просто-напросто уснуть и не заметить

проникновения на охраняемую территорию. А могла и вообще оставить

пост.

А Скрип всегда был на месте. Поселившись в петлях калитки или

двери, он всегда оставался на страже. Если приходил кто-то чужой, не из

домашних, Скрип изо всей мочи возвещал:



- Скри-и-и-и-ип!!! Хозяин! Будь начеку - кто-то пришел!



Иногда пришедший замечал:



- Послушай, как поют у тебя петли! - но Хозяин лишь досадливо морщился.



А если входил свой, тональность его голоса менялась:



- Скрии-ип! Здравствуй, Хозяин! В Багдаде все спокойно! - Скрипу

было не чуждо чувство юмора.



Люди очень странные создания. Им крайне тяжело угодить. И в

качестве недремлющего сторожа их не устраивал Скрип. В ход шло масло.

Ох, уж это Масло! Главный враг Скрипа. Люди закармливали Скрипа Маслом

до тех пор, пока у него, Скрипа, не пропадал напрочь голос! А Скрип

без голоса - не Скрип! И он отчаянно пытался докричаться до Человека,

моля его прекратить изуверские пытки Маслом. Но Человек, выслушав его

мольбы, лишь добавлял новые порции, пока Скрип совсем не лишался

голоса.



Скрип не мог понять, как можно любить Масло?! Этого безжалостного

Уничтожителя прекрасного! Взять, к примеру, Сыр. По слухам, он просто

обожал кататься в Масле. Извращенец! А Каша? Ну, КАК можно не

испортить этим гадким Маслом что-то действительно хорошее?



Изгнанный отовсюду, несчастный Скрип поселялся в дерево. Долгими

зимними морозными ночами он жаловался на Судьбу. Люди злились,

закрывали плотнее окна и двери. Возможно, им было стыдно за то, что

они выгнали Скрипа на мороз, и таким образом они старались заглушить

свою Совесть. Бывало и так, что Человек, не в состоянии больше слушать

дуэт Скрипа и собственной Совести, просто-напросто спиливал дерево, в

котором поселился изгнанник-Скрип. Лишая этим Скрипа последнего

Пристанища.



В отчаянии Скрип решил покинуть негостеприимный мир. Может даже

умереть. Но к счастью, та же самая, немилостивая до сих пор Судьба,

познакомила Скрипа с Наитием. Именно Наитие посоветовало Скрипу, в

самый последний раз!, попробовать поселиться в струне Виолончели.

Скрип послушался и замер, затаился - больше идти было некуда.



Спокойствие длилось недолго. Его разбудил Смычок.



- Скри-и-и-и-ип!!! - от неожиданности Скрип протяжно вскрикнул и

тут же испуганно замолчал, кляня себя за несдержанность. Но Смычок

звал его снова и снова и... Скрип запел. Песня была настолько хороша,

что маленькая Виолончель, подруга большой, у которой теперь жил Скрип,

виолончель-Крошка, умолила Скрипа жениться на ней и с готовностью

приняла его имя. Отныне она звалась госпожой Скрипкой.



Это была чудесная пара. Скрипка и Скрип. Никто теперь не пытался

заставить замолчать Скрипа. И он пел. Пел о чудесном, прекрасном Мире.

Пел о чувствах, переполнявших его. О своей Любви к Скрипке. А иногда,

когда Скрип вспоминал о временах Гонений, он плакал. И Люди, те самые

Люди, что пытались лишить его голоса, плакали вместе с ним.



Люди поднимались со своих мест и стоя устраивали овации Скрипу. Они

кричали и и просили повторить.



Скрип не держал зла и не таил обиды на этих непоследовательных

Людей. Он не отказывал в просьбе.



Снова и снова, раз за разом Скрип воспевал Красоту.